Главная русская книга. О «Войне и мире» Л. Н. Толстого - Вячеслав Николаевич Курицын

игры, но забывает, что в каждом его шаге, в продолжение всей игры, были такие же ошибки, что ни один его ход не был совершенен. Ошибка, на которую он обращает внимание, заметна ему только потому, что противник воспользовался ею. Насколько же сложнее этого игра войны, происходящая в известных условиях времени, где не одна воля руководит безжизненными машинами, а где все вытекает из бесчисленного столкновения различных произволов?

Эту мысль — что руководит событиями не одна воля, а сложение произволов — мы уже слышали неоднократно, но неоднократно же она была отвергнута в пользу идеи, что всем руководит высшая сила. Впрочем, в цитате 7 звучало, что сложение произволов каким-то образом совпадает с высшей целью, что между ними нет противоречия. Этот фатализм пугает не просто безысходностью, которой веет от всякого фатализма, но еще и удвоением этой безысходности: мало того, что все предопределено и поэтому нет смысла дергаться — его, этого смысла, не было бы в любом случае, поскольку сложение воль привело бы к тому же результату, что и действие безличных сил истории.

Зато появляется важный практический вывод: истории нельзя мешать, побеждает тот, кто оседлал ее как волну и позволяет событиям идти своим чередом. Главный символ этой идеи Кутузов, который читает князю Андрею целую лекцию, несколько раз повторяя, что главное — терпение и время.

Цитата 10.

Да, немало упрекали меня, — сказал Кутузов, — и за войну и за мир… а все пришло вовремя (тут речь идет о былых успехах Кутузова в турецкой войне. — В. К.). Tout vient à point à celui qui sait attendre [Все приходит вовремя для того, кто умеет ждать]. A и там советчиков не меньше было, чем здесь… Если бы всех слушать, мы бы там в Турции и мира не заключили, да и войны бы не кончили. Всё поскорее, а скорое на долгое выходит. Если бы Каменский не умер, он бы пропал. Он с тридцатью тысячами штурмовал крепости. Взять крепость не трудно, трудно кампанию выиграть. А для этого не нужно штурмовать и атаковать, а нужно терпение и время. Каменский на Рущук солдат послал, а я их одних (терпение и время) посылал и взял больше крепостей, чем Каменский, и лошадиное мясо турок есть заставил. И французы тоже будут! Верь моему слову, — воодушевляясь, проговорил Кутузов, ударяя себя в грудь, — будут у меня лошадиное мясо есть!

— Однако должно же будет принять сражение? — сказал князь Андрей.

— Должно будет, если все этого захотят, нечего делать… А верь, голубчик: нет сильнее тех двух воинов, терпение и время…

И князь Андрей после свидания с Кутузовым возвращается к своему полку совершенно успокоенным. «Способность спокойного созерцания хода событий», умение не помешать ничему полезному, понимание неизбежного хода событий, умение отрекаться от участия в этих событиях, от своей личной воли — вот в чем Болконский видит гениальность Кутузова-полководца. В том, что он не ведет, а следует «законам истории».

В дальнейшем этот комплекс идей будет неоднократно повторен в описании военных событий, в словах князя Андрея, обращенных к Пьеру, а в менее манифестированном виде эта идея появлялась в книге и раньше. Багратион, второй полководец, к которому Толстой относится с симпатией, при Шенграбене, не будучи в силах, как и любой другой человек, видеть общую объективную картину битвы и, соответственно, отдавать адекватные приказания, ведет себя совершенно по-кутузовски, приказаний никаких не отдает и только старается делать вид, что все, что делается по необходимости, случайности или воле каких-то младших начальников, делается пусть не по его приказанию, но согласно с его намерениями. Там князь Андрей замечает, что благодаря такту, который выказывает Багратион, присутствие его решает чрезвычайно много: солдаты и начальники успокаиваются и оживляются.

Пересекается с этим и знаменитый пассаж про болезнь Наташи Ростовой. Напомню, что там выражается — думаю, с точки зрения современной науки совершенно справедливая — мысль, что

каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанную в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений страданий этих органов.

Далее следуют саркастические строки о докторах, которые не в состоянии этого понять и продолжают инерционно лечить каждый свое. Пичкают Наташу вредными веществами, но при этом — вот прекрасный парадокс — глупые действия врачей оказываются целительны, ибо совпадают с представлениями Наташи и людей в целом, как вообще происходит процесс лечения, успокаивают ее и тем самым приближают выздоровление.

И наконец, в эпилоге Николай Ростов «только притворяется, что распоряжается и приказывает крестьянам», а сам пытается уловить естественный ритм их жизни.

Итак, история идет своим чередом, задача личности — не мешать объективным процессам. Субъективный фактор сведен к примирению с большими событиями. Звучит, возможно, величественно (еще раз швырну в строку слово «фатализм», оно ведь очень красиво выглядит), но, признаться, довольно скучно, а кроме того, есть ощущение, что это не соответствует горячему темпераменту самого автора. Наверняка он попробует как-то очеловечить концепцию.

Да! Толстой снова делает это устами князя Андрея. В разговоре с Пьером Болконский повторяет, что никакие предварительные расчеты в сражении не срабатывают, что он не понимает, что такое значит искусный полководец, а победа зависит от чувства, которое есть в самом Андрее, в солдате Тимохине, в любом солдате.

Цитата 11.

Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть. Отчего мы под Аустерлицем проиграли сражение? У нас потеря была почти равная с французами, но мы сказали себе очень рано, что мы проиграли сражение, и проиграли. А сказали мы это потому, что нам там незачем было драться: поскорее хотелось уйти с поля сражения. «Проиграли — ну так бежать!» Мы и побежали. Ежели бы до вечера мы не говорили этого, Бог знает что́ бы было.

Совсем другая точка зрения, исход сражения решает настроение войска. Есть, правда, важная оговорка: «нам там незачем было драться» — это «незачем» можно понять как следование чему-то внешнему, все тем же высшим законам. Но не обязательно так трактовать: на парадном месте красуется фраза «Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть».

Но автор не согласен с героем, повторяет старую мысль:

Цитата 12.

На вопрос о том, что́ составляет причину исторических событий, представляется другой ответ, заключающийся в том, что ход мировых событий предопределен свыше, зависит от совпадения всех произволов людей, участвующих в этих событиях.

Приходится повторяться и